— Здороваться будешь? Неделю не виделись.

— Привет, — буркнул Борька, не поднимая глаз.

— Все на реке торчишь? Не нагулялся еще?

Борька сосредоточенно жевал.

— Давай поговорим спокойно, — начал Феликс.

— Говорили уже.

— Да ты послушай! Дай хоть слово сказать... Ну, лето погулял — так ведь в школу скоро. Река скоро станет. На что она тебе зимой-то, лодка? С горы кататься?.. Ведь очередь подходит, ждать-то не будут — все за «восьмеркой» гоняются...

— Не отдам, зря стараешься.

Феликс откинулся на стуле, поиграл желваками, переглянулся с матерью.

— Да ты пойми, чудак, — начал он снова. — Не себе же машину — нам! Всем нам! В тайгу съездить, на рыбалку. Да просто по городу — а? со свистом? — то-то приятели твои рты поразинут! Машина у Борьки! В Тобольск поедем. Глядишь, за Урал выберемся, к морю. Подрастешь — на права сдашь, доверенность напишу... Да что ж ты за человек такой! — вышел из себя Феликс. — Для твоей же пользы! Мы с матерью целый день на работе корячимся, на тебя, дурака, да на Иришку вон. В один котел кладем, в одной семье ведь живем!

— Да?! — взвился Борька. — «Буран» отцовский продал — где она, моя польза? Вон он стоит, «Буран»-то! — Он ткнул пальцем на стенку. — Дохнуть не моги, шагнуть не моги! Жметесь над своим барахлом, как... как... Спать скоро на полке будете, в обнимку с чашками своими! Вот тебе, а не лодку! — Он показал Феликсу кукиш. — Утоплю, а тебе не дам!

— Да как ты разговаривашь!, — закричала мать. — Ремнем сейчас!

— Ты-то хоть помолчала бы! Почем отца продала? За эти дрова? За машину?

— Я ж тебя... за это, — Феликс бросился на Борьку. Борька отскочил, опрокинув стул, схватил молоток с подоконника:

— Не подходи!

Заголосила Иришка, мать подхватила ее на руки.